Все
разделы

Публикации

Владимир Шаталов: «Предприниматели не хотят вкладывать в бизнес собственные деньги»

«Прибыли от кредитования малого бизнеса нет. Если ты только выдаешь кредиты, ты будешь либо убыточным, либо придется болтаться на грани нуля»,— уверен заместитель председателя правления Промсвязьбанка Владимир Шаталов. В интервью Банкир.Ру он рассказал о том, почему госпрограммы поддержки малого бизнеса работают медленно, какие предприниматели могут быть успешными в импортозамещении, чем можно перекрывать убытки от кредитования МСБ и почему стираются границы между «физиками» и «юриками».

— Вопрос о состоянии российского малого бизнеса и того, как с ним работать банкам, был очень актуальным как в прошлом, так и в этом году. В прошлом году сокращались портфели, объемы выдач. Какой вы видите причину и чего ожидаете от этого года?

— Сокращение портфелей объективно связано с проблемами в экономике, которые, разумеется, нашли отражение и в сегменте малого и среднего бизнеса. Клиентов из этого сегмента «порвало» уже несколько раз, в зависимости от того, в каких отраслях они работают. Многим досталось от колебаний курсов валют, потому что наш малый бизнес — это в основном торговля и услуги, и лишь немного производства. А торговля была сильно завязана на импортных составляющих.

Сейчас те предприниматели, кто остался «жив», продолжают ощущать падение платежеспособного спроса

Кроме этого резко выросла стоимость денег — ЦБ пытался потушить кризисный «пожар», и это отразилось на ставках кредитования. Банки были вынуждены корректировать стоимость кредитов даже по уже заключенным договорам, это была общая практика. Соответственно, положение клиентов ухудшалось еще больше.

Ну и, кроме того, фаза и механика нынешнего кризиса очень отличаются от того, что было в 2008 году. Тогда произошло быстрое восстановление цен на энергоресурсы. Сейчас те предприниматели, кто остался «жив», продолжают ощущать падение платежеспособного спроса — соответственно, положение малого и среднего бизнеса продолжает ухудшаться.

— И кредиты теперь, получается, им не так просто получать…

— И предприниматели, и банки стали смотреть на жизнь и бизнес консервативнее. Раньше, на растущем рынке, банки с охотой кредитовали ту же торговлю под товар в обороте. Сейчас, конечно же, подходы к кредитованию ужесточились, потому что все больше и больше компаний неспособно обслуживать свои обязательства или даже банкротятся.

Если сегодня банки видят, что предприниматели сами не хотят вкладывать деньги в свои предприятия, то они не захотят закрывать эту «дыру»

Вместе с тем и сами предприниматели сегодня, согласно нашим подсчетам, не готовы инвестировать в свой бизнес свои же собственные деньги. Есть у нас такой индекс самочувствия предпринимателей, RSBI, согласно которому готовность инвестировать свои деньги в бизнес еще ниже, чем показатель доступности финансирования. И если сегодня банки видят, что предприниматели сами не хотят вкладывать деньги в свои предприятия, то они, конечно же, не захотят закрывать эту «дыру» своими средствами.

— Можно ли назвать падение малого и среднего бизнеса, которое было в 2015 году, самым глубоким за всю недолгую историю его существования?

— По моим ощущениям, сейчас, наверное, самая сложная ситуация за последние 10 лет. Потому что кризис в экономике — самый глубокий и затяжной. Но главное, что он совпал с внешнеполитическими осложнениями, которые вылились в появление санкций.

— Вы видите плюсы от санкций в виде импортозамещения в малом и среднем бизнесе, о которых говорят некоторые политики и экономисты?

Пытаться сейчас инвестировать в производство сыров рискованно, никто не может дать гарантию, что завтра эти сыры не впустят

— Из того, что я вижу, это реально работает на каких-то более или менее средних или крупных предприятиях, например у производителей птицы, яиц. У них уже был свой бизнес, в который они что-то инвестировали, работали на низкой марже. Сейчас, в связи с эмбарго на курятину, у них появилась возможность чуть-чуть вздохнуть, расшириться. А вот пытаться сейчас инвестировать в производство сыров, потому что их не пускают через границу, рискованно, никто не может дать гарантию, что завтра эти сыры не впустят. Любой инвестиционный цикл в промышленности, в производстве — это минимум несколько лет. Соответственно, те, кто своим производством занимается уже относительно давно, могут немного спокойнее вздохнуть, так как уменьшилась конкуренция. Но сказать, что появились большие новые ниши, куда бросились все наши предприниматели, такого сейчас нет.

— На 2016 год вы тоже смотрите пессимистично?

— Если говорить о кредитовании малого бизнеса, то да.

— Почему?

Спрос, который в последние годы генерировало государство со стороны госкомпаний, иссякает, потому что начинают сжиматься бюджеты

— Основная причина — это продолжение стагнации. Падает реальный доход населения, население больше сберегает и старается меньше тратить, то есть падает средний чек, падает покупательная способность. Все это отражается на производственной цепочке — там, где малый бизнес является субподрядчиком в какой-то инфраструктуре.

Спрос, который в последние годы генерировало государство со стороны госкомпаний, различных нацпроектов, каких-то больших строек, тоже потихоньку иссякает, потому что начинают сжиматься бюджеты.

— Но власти много говорят о том, что нужно поддерживать малый бизнес…

— Да, сейчас реально об этом говорят много. Активная деятельность ведется вокруг корпорации МСП, перед которой ставят такие задачи, как увеличение доли малого бизнеса в ВВП, увеличение доли малого бизнеса в закупках госкорпораций… Все эти задачи должны были, как мне кажется, решаться на протяжении нескольких предыдущих лет. Но хорошо, что их ставят, посмотрим, как будет работать этот механизм.

Такая работа все больше и больше усложняется, и банкам участвовать в таких проектах становится просто не интересно

Для нашей страны, по сути, это новая деятельность. Возможно, это будут программы субсидирования, где государство будет принимать на себя больше риска. Банки не готовы идти на какие-то рисковые вещи, значит заниматься этим должно государство. Вместе с тем существуют жесткие регуляторные правила — проверки Счетной палаты, Генпрокуратуры и так далее… С одной стороны, надо инвестировать, тратить деньги, где-то их терять — важно, чтобы потом все усилия вызвали мультипликативный эффект. С другой — требуются жесткие формы отчетности для надзорных органов, что сильно замедляет всю работу и сводит эффект к минимуму.

Появляются какие-то программы поддержки, мы регулярно ведем диалог с теми, кто их реализует. Но такая работа все больше и больше усложняется, и банкам участвовать в таких проектах становится просто не интересно.

— Отраслевая структура малого бизнеса, насколько можно судить, не изменилась: стандартные 70% — это торговля, остальное — услуги, производство и так далее. Но за последние годы появилось очень много малого бизнеса в сфере финтеха, например… Интересно банкам работать с такими клиентами? Интересно ли кредитовать?

Как правило, это были не банковские деньги — банки не кредитуют и не кредитовали бизнес с нуля

— Ну это тренд, это позитивно. Но я бы не сказал, что в своих кредитных портфелях мы особенно ощущаем присутствие каких-то инновационных предприятий. В небольшом количестве они есть, мы для них развиваем какие-то «фишки», дополнительные сервисы, дополнительные продукты, чтобы им было удобно. Банки потихоньку экспериментируют, пробуют, смотрят. Есть же такой тренд, что по мере развития технологий будет происходить перемешивание отраслей: «телекомы» уже начинают работать в зоне банков, банки пробуют себя в каких-то иных бизнесах… Активные игроки на рынке стараются отслеживать такие тенденции, чтобы не потерять кусок хлеба через пять, десять или пятнадцать лет.

В последние годы для тех, у кого были какие-то айтишные или технологичные идеи, привлечь финансирование не было проблемой. Но, как правило, это были не банковские деньги — банки не кредитуют и не кредитовали бизнес с нуля.

— У Промсвязьбанка же есть венчурный фонд, разве вы не финансировали такие проекты?

Мы специально не включали в декларацию фонда финансирование айти-стартапов. Они сами себе спокойно находили деньги для развития

— Да, несколько лет назад мы запустили такой фонд совместно с «Опорой России». Его деятельность была сосредоточена на поддержке молодежного предпринимательства. Для нас, скорее, это полуимиджевый-полубизнесовый проект. И мы специально не включали в декларацию фонда финансирование айти-стартапов. Конкурировать за них не было никакого смысла, они сами себе спокойно находили деньги для развития, желающих проинвестировать в такие проекты было достаточно.

Вместе с тем технологические изменения, которые несут в нашу жизнь успешные проекты из этих областей, мы, безусловно, видим и чувствуем. В том числе и по деятельности наших клиентов. Взять, например, такси. Какое-то время назад у нас были клиенты — компании, которые занимались пассажирскими перевозками. С появлением того же «Яндекс.Такси» рынок совершенно изменился, и теперь стандартных компаний в том виде, в котором они были раньше, в нашем портфеле нет. Потому что рынок за счет новых решений стал совершенно другим, и это, в свою очередь, повлияло на клиентов.

— Некоторые эксперты рынка полагают, что банкам нужно перестать смотреть на малый бизнес через призму некоего устаревшего клише, нужно пересматривать отношение к этому сегменту. Вы согласны с таким мнением?

Более сообразительные игроки давно поняли, что прибыли от кредитования малого бизнеса нет

— Мне кажется, что действительно сформировалось следующее клише: если говорили, что банк работает с малым бизнесом, то подразумевалось, что он этот малый бизнес кредитует. Но более сообразительные игроки давно поняли, что прибыли от кредитования малого бизнеса нет. Если ты только выдаешь кредиты, ты будешь либо убыточным, либо придется болтаться где-то на грани нуля.

Малый бизнес — это разнородная структура. У нас в Промсвязьбанке почти 150 тысяч клиентов, из них кредитуются только 10–12 тысяч. Остальные 140 тысяч не пользуются нашими займами, они эти вопросы решают какими-то другими путями. Пользуются своими деньгами, занимают у родственников, берут микрокредиты в нижнем сегменте. Мы никогда не воспринимали малый бизнес как большую кредитующуюся массу. Но начали зарабатывать очень хорошие деньги на транзакционном бизнесе, которым стали активно заниматься еще несколько лет назад. Кредитование — только одно направление.

— Соответственно, убытки от кредитования просто перекрываются транзакционными продуктами?

— Да. Кому-то это удается, кому-то — не очень. Нам, в принципе, удается достаточно эффективно делать такое перекрытие. На работе с малым бизнесом в прошлом году мы заработали почти 3,7 миллиарда рублей, в этом году ожидаем увеличения прибыли от этого сегмента примерно на 20–30%.

Какая по большому счету разница между ИП и физлицом?

В 2014–2015 годах мы стали намного жестче подходить к кредитованию, при этом стали развивать удобные сервисы для предпринимателей. Ведь как складывалось традиционно? Если ты физлицо, ты можешь зайти в круглосуточную зону самообслуживания в банке в любое время или в интернет-банк и провести операцию. Но если ты «юрик» — будь добр, приходи в отделение в рабочие дни с девяти до 17 часов… А какая по большому счету разница между ИП и физлицом? Мы запустили для малого бизнеса режим 24/7 — как «физикам». Если ты пользуешься интернет-банком, можешь совершать операции в выходные. Внутрибанковский платеж проходит мгновенно, для внешних переводов мы сделали продленный режим до восьми вечера и без дополнительных комиссий. То есть стараемся делать продукты максимально удобными. Во втором квартале запустим платежную версию мобильного банка для предпринимателей, чтобы с обычного телефона можно было не только просматривать баланс, но и осуществлять платежи.

— Действительно, граница между «физиками» и «юриками» стирается.

— Если просто посмотреть на интерфейс интернет-банков для юрлиц и сравнить с лучшими решениями для физлиц, это как земля и небо. Рынок для физлиц — более конкурентный, и поэтому уже поднялся на новый уровень. А вот для «юриков» все как-то архаично и сложно: какие-то сборники тарифов, громоздкие таблицы… В таких хорошо разберется главный бухгалтер или финансовый директор. А мелкое предприятие хочет простоты и юзабилити, которые есть в обычных решениях для «физиков».

Транзакционный бизнес теперь является основой дохода для большинства банков

В этой части на рынке сейчас происходит скачок — большинство игроков переходят на новую, более высокую планку в обслуживании. А учитывая, что транзакционный бизнес теперь является основой дохода для большинства банков, то, конечно, многие начинают в это инвестировать.

— Насколько сегодня сильна конкуренция за этот клиентский сегмент? Регулятор активно отзывает лицензии, и многие предприниматели ищут надежные банки.

В борьбе регулятора с нарушителями 115-ФЗ, самым пострадавшим является малый бизнес

В борьбе регулятора с нарушителями 115-ФЗ, теми, кто проводит высокорисковую политику, у кого утрачен капитал, самым пострадавшим, я думаю, является малый бизнес. Потому что, в отличие от «физиков», уже более или менее напуганных, старающихся выбирать надежный банк, малый бизнес до последнего не заморачивался. Критерии простые: банк должен быть рядом, чтобы с ним удобно было взаимодействовать. И в этом плане сейчас, когда закрывают множество мелких и средних банков, страдает очень много ИП, ООО. Ну и большое количество клиентов крупнейших рухнувших игроков стоит вспомнить, группы «Лайф», например.

В последние годы мы видим массовый исход клиентов из сегмента малого бизнеса в крупные коммерческие или государственные банки — те, кто может такую клиентскую базу «переварить». И мы, в том числе, несколько лет активно работаем, чтобы привлекать клиентов из рухнувших банков, предлагаем им промоусловия и так далее. Сейчас мы в среднем открываем в три-четыре раза больше счетов юрлиц, чем в 2012–2013 годах. В прошлом году прирост активной клиентской базы у нас был 24%, это вдвое больше, чем в 2014 году.

— Не могу не спросить о просрочке.

В абсолютных цифрах просрочка увеличивается какими-то страшными темпами

Просрочка по этому клиентскому сегменту растет у всех, и сильно. В абсолютных цифрах она увеличивается какими-то страшными темпами. Но если смотреть на экономику сегмента в целом, то для нас, как для банка, она здоровая. Мы зарабатываем прибыль, потому что вовремя стали сокращать рисковые портфели и выходить из отраслей, которые начинали себя плохо чувствовать в начале кризиса. Для нас это тоже был некоторый риск, потому что, если бы экономика развернулась и нефть так глубоко не падала, то мы могли бы просто потерять клиентов. А так мы в моменте аккуратно, каждый месяц принимали решения, корректировали тактику. Поэтому просрочка растет и у нас, но мы ее спокойно «перевариваем» за счет транзакционных доходов и дополнительного бизнеса. В этом году, в январе-феврале, мы наблюдали вполне здоровую, рабочую ситуацию. Портфель здоровый, ведет себя позитивно, мы стали зарабатывать дополнительный доход.

— Недавно в руководстве Промсвязьбанка произошли изменения, председателем правления стал Дмитрий Ананьев. Следует ли ожидать каких-либо перемен в дальнейшей стратегии развития банка — в части работы с малым бизнесом, например? Перед вами поставили какие-то новые задачи?

То, что акционер возглавил банк,— позитивный сигнал для наших клиентов. Сигнал о том, что собственники не прячутся где-нибудь в Лондоне, а готовы в сложное время встать у руля. С точки зрения стратегии регулярно что-то уточняется. Но мы остаемся универсальным банком и будем развивать все свои ключевые направления: малый бизнес, розница, корпоративный сегмент, вип-обслуживание, операции на финансовых рынках. Банк хочет быть прибыльным во всех этих пяти сегментах.

Татьяна Терновская , Банкир.Ру