Все
разделы

Публикации

Александр Погудин: «Многообразие финансовых продуктов будет стремиться к многообразию человеческих потребностей»

О том, почему переход на XBRL взорвет финансовый рынок, об изменении бизнеса в кризис и о проблемах аутсорсинга и финтеха в интервью для портала Банкир.Ру рассказал член совета директоров группы компаний «Центр финансовых технологий» (ГК ЦФТ) Александр Погудин.

— Рынок банковских ИТ, развиваясь, проходит через разные стадии, состояния. Что характерно для его сегодняшнего состояния? Что изменилось на рынке?

— Самое большое изменение заключается, наверное, в том, что рынок перестал быть монолитным, единообразным, как это было раньше, когда все увлекались по очереди то ДБО, то CRM, то еще чем-то. Сейчас нет ощущения, что весь рынок состоит из одинаковых игроков. Теперь ты работаешь с каждым игроком отдельно. И у каждого — и маленького, и большого — абсолютно своя, уникальная ситуация. Экономическая ситуация спровоцировала каждого искать свои решения, опираясь именно на свои сильные стороны.

Только сейчас все начали думать о поиске своих реальных конкурентных преимуществ

Возможно, это прозвучит банально, но, пожалуй, вот только сейчас все начали думать о поиске своих реальных конкурентных преимуществ. И все находятся в поиске своей идеи, своей ниши.

Характеризуя современный рынок, я бы не стал называть его депрессивным или, наоборот, растущим. Рынок стал сильно сегментированным. Конечно, он объективно сжался. Но, главное, всех — владельцев, топ-менеджеров, ИТ-специалистов — вытолкнули в такую ситуацию, когда они должны найти, какие преимущества есть именно у их банка, и не важно, что происходит на рынке. Кто-то, возможно, хорошо умеет работать со своей сетью, кто-то может эффективно переупаковать деньги в образовательные кредиты, у кого-то есть уникальные возможности, например, в логистическом секторе.

Любой кризис — это начало чего-то нового. Это возможность для человека и для организации осмыслить, что в новых условиях они могут, чего хотят, куда двигаются. Понять, хотят ли они вообще заниматься этим бизнесом. Сейчас есть масса людей, которые фактически поставили свой банк «на холд», распродали филиалы, сжали до минимума бизнес.

— Получается, сейчас все банки двигаются в разные стороны?

— Каждый ищет свою сильную сторону и пытается туда идти…

— Когда все банки двигались более или менее в одном направлении, было достаточно тиражирования одного и того же либо схожего решения. А сейчас каждому нужно что-то свое?

— Сейчас есть вполне естественные ограничения. Ни у кого нет лишнего времени и лишних ресурсов. Допустим, вы нашли свою сильную сторону — вы можете успешно финансировать логистические цепочки в какой-то индустрии. У вас сейчас нет лишнего времени и денег, чтобы вложить их в разработку какого-то решения и подождать, что из этого получится. Поэтому берутся типовые решения, и их уже настраивают под конкретные нужды.

— Нашей банковской системе уже более двадцати лет. Банки за это время уже успели построить свои автоматизированные системы — и ядро, и фронт, и ДБО. Какой им смысл сейчас что-то вкладывать в ИТ, тем более что сейчас лишних ресурсов нет? В каких новых инвестициях ИТ сейчас может быть потребность у банков?

— Банки строили свои ИТ-ландшафты в период, когда сроки реализации были важнее стоимости. Сейчас они перестраивают свои системы, чтобы было все то же самое, только дешевле в разы. Раньше все делали «на скорость» — лишь бы скорее сделать.

Первая потребность сейчас что-то перестраивать в ИТ — это необходимость банально рациональная: повысить эффективность

Срок жизни топ-менеджера в банке был в среднем год-полтора, а дальше он переходил в следующий банк. И за эти год-полтора ему нужно было обязательно реализовать свой ИТ-проект, внедрить свою систему, чтобы начать работать, чтобы успеть показать какой-то результат. Топ уходил, а «его система» оставалась жить, она продолжала генерировать расходы на поддержку, на передачу данных. Поэтому первая потребность сейчас что-то перестраивать в ИТ — это необходимость банально рациональная: повысить эффективность ИТ.

Второе. Очень часто этот процесс переосмысления связан со сменой акционеров, топ-менеджеров. Это приводит к изменению самого бизнеса, что, в свою очередь, приводит к необходимости изменений в ИТ. Предположим, банк заходит в какую-то новую индустрию — фармацевтику, строительство, транспорт, авиацию. В каждой индустрии есть свои стандарты, свои требования, это какая-то новая игра. Это тянет за собой какие-то новые решения.

И в-третьих, сами технологии меняются. Появились смартфоны, быстрый интернет, другие технологические новинки. Раньше на рынке не было, например, банков «без офиса».

Наверное, нет какой-то одной причины, по которой банковская ИТ-инфраструктура должна меняться. Но есть четкое понимание, что она сегодня очень сильно связана с бизнесом. В банковской рознице бизнес и ИТ вообще неотделимы: тарифы, каналы, выборки клиентов, маркетинговые акции — все это невозможно без ИТ. Все это и заставляет информационные технологии меняться.

Смена поколений в ИТ — это тоже очень сильный фактор изменений

Кроме того, очень сильно меняются люди, которые работают в банках. Меняются поколения. Очень многих людей, которые занимались ИТ лет десять назад, сегодня уже нет в банках. И восприятие мира у нового поколения сотрудников ИТ другое. Они по-другому смотрят на мир. Их, к примеру, удивляет система, построенная на текстовых файлах, они отказываются понимать и принимать отсутствие веб-сервисов и так далее. Они же все инженеры, им хочется инженерной красоты своих систем. Смена поколений в ИТ — это тоже очень сильный фактор изменений.

К тому же сейчас в банковском бизнесе работает много тридцатилетних. У них есть вполне хорошее понимание информационных технологий — возможно, не хуже, чем у специалистов из ИТ.

— Взаимоотношения бизнеса и ИТ в кризис как-то изменились?

ИТ всегда будут нужны деньги и ресурсы, а бизнесу всегда этих ресурсов будет жаль

— Мне кажется, тональность общения несколько поменялась. Если раньше это зачастую был достаточно жесткий конфликт, который воспроизводился в каждой итерации, в каждом проекте, в каждой команде, то сейчас этот конфликт перешел из фазы разрушительной в фазу созидательную. С одной стороны, понятно, что противоречия между бизнесом и ИТ примирить нельзя, ИТ всегда будут нужны деньги и ресурсы, а бизнесу всегда этих ресурсов будет жаль.

Это объективный конфликт, который не зависит от конкретных людей. Но сейчас этот конфликт перешел в продуктивную фазу, когда участники понимают, что у них один выход — договориться о компромиссе. Сейчас все садятся и договариваются. Уже нет такой массовой конфронтации, как раньше.

— Чего сейчас хотят заказчики от вендоров?

— Все как всегда — чтобы все было быстро, дешево и хорошо (смеется). Но это надо всегда. А если серьезно, то сегодня все хотят от поставщика стабильности и предсказуемости. Ситуация сложная, повсюду сплошные риски, и заказчики не хотят рисков еще и от поставщика.

— Вряд ли у вас сейчас много запросов на смену АБС или еще каких-то ключевых систем…

— Возможно, вы удивитесь, но сейчас таких запросов не меньше, чем обычно. В 2015 году у нас появилось двенадцать новых клиентов. Это примерно столько же, сколько появлялось в среднем в прежние годы. Но, как я говорил, сейчас все клиенты уникальны.

Сейчас от поставщика все хотят в первую очередь предсказуемости

Сейчас от поставщика все хотят в первую очередь предсказуемости. И на этом фоне удается нормально договариваться о разумных деньгах и сроках. В сложном для всех 2015 году, при том что отзывались лицензии, сокращались филиальные сети и прочем крайне неблагоприятном фоне, ЦФТ смог удержать положительную динамику развития и показать рост выручки на 9%. Это показатель нужности и важности того, что мы делаем. Клиент готов за это платить.

— Насколько я знаю, в 2015 году на аутсорсинг ЦФТ перешло два банка. Это, с одной стороны, хорошо. Но, с другой, почему только два? Почему банки в такой ситуации массово не переходят на аутсорсинг ИТ?

— Нас самих этот вопрос очень волнует. Мы сделали большие инвестиции в направление аутсорсинга. И дело даже не в деньгах. Из софтверной компании нам нужно было превратиться в сервисную компанию, в ИТ-службу сразу многих банков. Это очень непростая конструкция и с организационной, и с ментальной точек зрения. Сложно объяснить сотруднику софтверной компании, что он отвечает за непрерывность бизнеса банка. И SLA — это фактически условие приема тебя на работу. Мы много сил в это вложили. Но пока не получили того роста, который мог бы быть.

Возможно, проблема здесь в горизонте планирования жизни, даже не в горизонте планирования бизнеса. Невозможно сегодня заставить банкира экономить на чем-то, даже если за пять лет от этого набежит большая экономия, когда он не знает, доживет ли он в этом качестве до конца года.

— А для малых и средних банков это сейчас, насколько я понимаю, очень распространенная ситуация…

Если ты маленький, у тебя маленькая маржа, но ты собираешься жить долго, тогда тема аутсорсинга для тебя очень актуальна

— Ситуация такова, что если ты маленький, у тебя маленькая маржа, но ты собираешься жить долго, тогда тема аутсорсинга для тебя очень актуальна. Ведь можно перевести все свои CAPEX’ы в OPEX’ы. Однако, когда отзывы лицензий и санации происходят практически еженедельно и как-то конца этому пока не видно, банкам не до упражнений по аутсорсингу.

Аутсорсинг попал в ситуацию, когда большим банкам не до него по своим причинам, а у малых совсем короткий горизонт планирования жизни. Если бы ситуация сейчас стабилизировалась хоть на каком-то уровне, то для нишевых игроков аутсорсинг был бы идеальной формой жизни.

— Что поменялось в области ДБО?

— Раньше ДБО было способом показать всем, какой банк технологичный, какие у него «фенечки», красивые экранчики, PFM и прочее,— и все этим гордились, пытались из этого делать шоу. А на самом деле деньги зарабатывались на продаже кредитных продуктов, и нужен был просто удаленный доступ к этим продуктам.

Сейчас на все сервисы ДБО банки смотрят с очень прагматичной точки зрения. Все смотрят, является ли это каналом продаж. Всех интересует, сколько может стоить продажа продукта через этот канал.

Интернет-банк становится не модной фишкой, а продолжением бизнеса банка

И здесь мы видим очень приличный рост клиентской базы — мы подключили к Faktura.ru 23 новых банка за 2015 год. Дело не только в количестве, но и в качестве. Мы видим, что все, кого мы подключили, начинают жить в системе, изучать полноценно ее возможности, активно смотреть, чем еще они могут воспользоваться. Интернет-банк становится не модной фишкой, а продолжением бизнеса банка.

— Вы в 2015 году активно вышли на небанковский рынок — на рынок автоматизации страховых компаний, МФО и так далее. С чем это связано?

— Это нормальная ситуация в бизнесе. В секторе некредитных финансовых организаций произошло большое изменение регулирования, изменилась нормативная база. Создался новый рынок. НФО предписали играть по новым правилам. А мы понимаем, как эти правила устроены, и готовы помочь по этим правилам играть.

— Но ведь у большинства участников этого рынка совсем другие возможности, нежели у банков. Им не по карману дорогие и сложные ИТ решения…

— Я думаю, что для многих участников этого сегмента оптимальным решением является аутсорсинг.

Для нас этот рынок очень интересен — там другие модели бизнеса. Мы уже в проекте с «Росгосстрахом» — это огромная филиальная сеть, сто тысяч агентов.

Особый интерес вызывает то, что регулятор сейчас хочет весь этот сегмент «причесать» при помощи XBRL.

— Для вас же XBRL — это тоже что-то новое, вы с этим не работали…

— Я, когда в первый раз это прочитал описание проекта по XBRL, был в полном восторге. Ведь это те самые мысли, которые мы в узком кругу обсуждали еще пятнадцать лет назад, когда проектировали свой банковский софт. У нас же тоже есть метаданные в основе.

Если ты не понимаешь, как устроены данные в основе своей, никакие метрики тебе не помогут

Метаданные — это основа всего. Если ты не понимаешь, как устроены данные в основе своей, никакие метрики тебе не помогут. Получается, что у нас есть сейчас просто уникальный шанс, если мы сможем соотнести нашу метамодель, на которой у нас реально работает все, это суть нашей системы, с той метамоделью, которую ЦБ заложит в XBRL.

Понятно, что регулятор решает сейчас свою задачу, ему надо всех «причесать» в единый формат, нужна сопоставимая линейка. Но реально решается гораздо более важная задача — сделать финансовые бизнесы совместимыми, транспарентными. Они смогут друг с другом разговаривать на языке общих терминов. Может произойти взаимопроникновение банковской индустрии и других областей финансового сектора. Это будет единое игровое поле, на котором все играют по одинаковым правилам. Решая свою задачу контроля, ЦБ поднимет весь этот рынок на новый уровень, спровоцирует появление совершенно нового класса продуктов. Это новый качественный скачок.

— С другой стороны, вам придется переделывать все ваши продукты?

— Да, нам придется все переписать, системы должны стать принципиально другими. Зато это будет принципиально другой рынок, уверен, что гораздо более интересный.

— Сейчас острой темой стала безопасность банковских информационных систем. Идет атака на банковскую ИТ-инфраструктуру. Вы как-то ощущаете эти новые вызовы в области ИТ-безопасности? У меня такое впечатление, что наши банки только сейчас начинают доходить до понимания важности информационной безопасности.

Банки на каком-то этапе упустили, что безопасность — это такая же часть бизнеса

— Увы, можно констатировать, что банковская безопасность пока еще для многих банков — формальность. Часть проблемы кроется, как это часто бывает, в людях. Если в продуктовом бизнесе банка есть много людей вовлеченных, изобретательных, то сотрудники банковских служб ИБ — это люди, заточенные на выполнение определенного набора регламентов. И на этом все. Формальные процедуры, которые в случае чего защитят перед судом. Банки на каком-то этапе упустили, что безопасность — это такая же часть бизнеса. Банки восприняли требования по безопасности как некую обязаловку. Впереди у банков много работы в этом направлении.

— А вы готовы к тому, что ваши системы будут ломать лучшие криминальные умы?

— Системы становятся собственностью банка после поставки их в банк. И их администрирование, определение политик доступа и прочее — все это переходит к финансовой организации. Система может быть устойчивой к взлому, но есть человеческий фактор. Если пароль доступа к данным разбрасывается по всему банку, то что мы здесь можем поделать?

Решение этой задачи я вижу в изменении сути взаимодействия поставщика и эксплуатанта системы. Надо, чтобы система поставлялась не просто как «коробка» с неким набором функций, а как система с некоторым возможным набором политик эксплуатирования этой системы, в том числе в области безопасности.

Две умело набранные команды при наличие соответствующего доступа могут обрушить систему на несколько дней

Опасностью является не только взлом системы с целью кражи, но и просто уничтожение данных. Две умело набранные команды при наличие соответствующего доступа могут обрушить систему на несколько дней. За это время может возникнуть паника, и вкладчики весь банк вынесут.

Нет другого способа противостоять подобным угрозам, кроме совместной проработки этих политик при поставке системы. Мы должны иметь возможность прийти в банк, хотя бы с совещательным голосом, и участвовать в этом.

— Наконец, моя любимая тема — развитие финтеха в России. Почему у нас так трудно развиваются финтех-стартапы?

— На одной из конференций представитель венчурного фонда Runa Capital сказал, что в России стартап делается для того, чтобы продаться банку. Но как только стартап доживает до состояния, когда он становится бизнесом и, в принципе, уже может продаться банку, он отказывается от этой идеи и сам хочет стать банком. Это так. Все люди, которых я встречал в финтех-индустрии, если они понимают модель того, как можно заработать деньги, сами хотят стать банком, они не хотят никому продаваться…

— Может, их просто никто не хочет покупать?

Две эти жидкости — банки и финтех, у нас почему-то не смешиваются

— Может быть и такое. Может быть, они потому и хотят сами стать банками, что банки не созрели, чтобы покупать. Но ситуация именно такая. И поэтому две эти жидкости — банки и финтех, у нас почему-то не смешиваются.

— На Западе со стартапами много работают не только банки, но и вендоры, которые проводят хакатоны, создают акселераторы и так далее. У вас есть свой акселератор?

Нам, как и всем остальным, надо привлекать новую кровь, новые мозги

— У нас в ЦФТ есть свои внутренние программы, рассчитанные на стимулирование и генерацию идей. У нас есть такой внутренний идейный клуб «В фокусе», своя корпоративная конференция CFT-Experience, в регионах, где работают центры разработки ЦФТ, проводятся специальные мероприятия типа Test Trend и прочее. Каждый год у нас вручается премия «Красный слон» самым крутым проектам. Мы пытаемся не только что-то генерировать внутри, но и пробуем, пока аккуратно, без громких афиш, выходить с идеями проведения таких мероприятий внешних. Пока в регионах. Нам, как и всем остальным, надо привлекать новую кровь, новые мозги.

Экономическая жизнь должна подталкивать к партнерствам, союзам, покупкам. Но этого нет

В России также практически не происходит слияний и поглощений между вендорами, которые работают для банков. На Западе это обычная практика, а у нас не происходит. Это поле игроков осталось таким же, каким оно сформировалось лет десять тому назад. Объективно, экономическая жизнь должна подталкивать к партнерствам, союзам, покупкам. Но этого нет. Со стартапами то же самое. Этот барьер между компаниями оказывается очень высоким. Может быть, мы слишком зациклены на текущих производственных задачах. Но инкорпорирования мелких команд крупными, действительно, не происходит.

— Что интересного происходит в области финтеха в мире?

— Сейчас я увлечен идеей универсальных метаданных для всей финансовой индустрии. Это может объединить разные рынки, несмотря на различия в уровне развития, продуктовой линейке и так далее. Не просто объединить, а сделать их понятными, транспарентными. Мне кажется, за этим будущее всех рынков. И это относится не только к финансовой индустрии. Везде есть деньги, финансовые потоки, платежи. Если перевести на такую общую модель данных любую индустрию, например образование, то все финансовые операции — образовательные кредиты, платежи и прочее — внутри нее сразу окажутся очень простыми и органичными.

Многообразие финансовых продуктов будет стремиться к многообразию человеческих желаний. Это огромная возможность для рынка

Это относится к любым индустриям, которые затрагивают именно человека. Как только мы сможем сделать их совместимыми с платежными системами, с финансовыми сервисами, то получим абсолютно новые рынки. Многообразие финансовых продуктов будет стремиться к многообразию человеческих желаний. Это огромная возможность для рынка. Все остальное — технологии коммуникаций, защиты информации, визуализации, — либо будет, либо не будет востребовано, в зависимости от того, будет ли решена первичная задача, чтобы финансовые сервисы органично соответствовали потребностям человека. А технологии всегда найдутся.

Анонс:
19 апреля 2016 года состоится первый в России форум «Блокчейн и открытые платформы – 2016». Организатор мероприятия – ИА Bankir.Ru, модератор – главный редактор Антон Арнаутов.

Антон Арнаутов , Банкир.Ру