Все
разделы

Публикации

Петр Татищев: «Хороший стартап — это стартап, который решает большую понятную проблему на большом рынке»

Особенности добывания денег на стартап и, наоборот, инвестирования их в Кремниевой долине, об Илоне Маске и уберизации всего окружающего — обо всем этом мы говорили в канун нового 2016 года с Петром Татищевым, основателем компании  Ecamb и шерпой для российских стартапов в Калифорнии.

— Насколько сегодня на американском венчурном рынке есть интерес к российским стартапам?

— На американском венчурном рынке нет интереса к стартапам какой-либо определенной географии. Есть просто интерес к хорошим стартапам. Если такой стартап оказывается российским, тем лучше для российского стартапа. Я не знаю инвесторов, которые искали бы именно российские.

— А наоборот: не вызывают ли сегодня российские стартапы отторжения в США?

— Да, сегодня российский стартап может отпугнуть многих инвесторов. Такая проблема есть, и российским стартапам приходится делать вид (в том числе с нашей помощью), что они вовсе не российские.

— Не российские, а, например, прибалтийские?

Прибалтика достаточно нейтральна. Есть и более привлекательные страны, например Израиль, с которым инвесторы уже привыкли работать. Есть уже история израильских стартапов, которые чего-то добились. Это уже такая проторенная дорожка.

— Что такое хороший стартап?

— Хороший стартап — это стартап, который решает большую понятную проблему на большом рынке, делает это эффективно, не тратит много денег. И у него есть команда, которая сможет реализовать то, что заявлено.

— Имеется в виду американский рынок?

— Чем больше рынок, тем интереснее. Тем более если вы сможете показать, что у вас есть необходимые навыки для работы с этим рынком.

— Наш, российский рынок кого-то там интересует?

— Региональные рынки не интересуют классических американских инвесторов. Для них существует американский рынок и весь остальной рынок. Местный американский рынок по своим размерам достаточен практически для всех проектов.

— Раньше на российский рынок достаточно активно выходили американские венчурные фонды. По крайней мере, приезжали. Сейчас все это практически прекратилось.

— Фонды, которые выходили в Россию, не искали проектов, которые будут работать исключительно на российский рынок. Они шли сюда в поиске проектов, которые будут работать на мировом и на американском рынке.

Мировой объем венчурных инвестиций сократился на треть. За четвертый квартал 2015 года мировой объем венчурных инвестиций составил $27,2 млрд при 1742 сделках, что означает падение на 30% относительно предыдущего квартала.

— Насколько стартапу целесообразно тратить усилия на поиск иностранных инвесторов? Есть две точки зрения. Первая, что стартап должен активно ездить по миру, участвовать в конференциях, питчах. Вторая, что надо тихо сидеть и пилить свой продукт, а инвесторы сами придут, если продукт того стоит. Мол, хороший продукт продаст себя сам.

— К сожалению, чудес не бывает. Ничто само себя продать не может, надо прилагать усилия. Другое дело, что эти продажи надо делать максимально эффективно. Необязательно ездить на все конференции, питчи и так далее. Надо точно оценивать эффективность своих действий.

— Есть вообще смысл выступать с питчами на конференциях?

Смотря чего хочется добиться. Если хочется рассказать о том, что ты такое интересное придумал и посмотреть, какой будет отклик, то, наверное, стоит. Если ты рассчитываешь, что ты запитчишься и про тебя напишет сразу десяток топовых изданий, и ты либо сразу найдешь деньги, либо к тебе ломанутся миллионы клиентов, то этого не случится. Так это не работает.

— Произошло ли какое-либо изменение в отношении к российским стартапам за последний год в связи с международной обстановкой?

Есть нормальное отношение к российским фаундерам, которые приезжают в Америку и делают там проект. 

— Есть нормальное отношение к российским фаундерам, которые приезжают в Америку и делают там проект. Отношение такое же, как к фаундерам из любой другой страны — из Польши, Португалии или еще откуда-нибудь. К российским стартапам, которые продолжают делать проект в России и приезжают в США, чтобы поднять деньги, отношение стало более прохладным.

Есть еще одна группа компаний — это компании, которые находятся в США, и, при этом у них есть отделения в России, где они занимаются R&D. Их уже тоже, можно сказать, предупреждают, чтобы они задумались над своей стратегией в России, над тем, какая может быть стратегия минимизация географических рисков. О том, что они будут делать, если вдруг закроют интернет или введут выездные визы.

— Как сейчас относятся к российским инвесторам? К тем, кто хочет инвестировать в Кремниевой долине?

— Качественно инвестировать в Долине — дело не более легкое, чем пытаться получить инвестиции на стартап. Для того чтобы получить доступ к качественным сделкам, надо много поработать. Есть несколько фондов с русскими деньгами, которые переехали в США, часто они смотрят в первую очередь на российские стартапы, которые пытаются выйти в Америку. Для российского стартапа, который хочет выйти на Запад, это один из возможных путей.

— Со своими проще?

— Да, и многие российские инвесторы говорят, что им легче работать с российскими проектами, поскольку они их лучше понимают.

— Что сегодня является наиболее модным в Долине? Что в тренде, какой hype?

— Илон Маск — это персональный hype. Про него все говорят.

— Неужели от него еще не устали?

— Может быть, и устали, но деваться от него некуда. Его очень много, все подрастающее поколение старается его копировать. Например, стараются работать над десятью проектами одновременно.

— Мне кажется, проекты Маска — это уже какое-то сращение венчура и государственного капитала. Насколько государственный капитал заметен в Кремниевой долине?

Многие говорят, что раньше в Долине было много госзаказов.

— Он заметен в больших капиталоемких проектах, подобных тому, чем занимается Маск. На стартаперском уровне он заметен, когда стартапы приезжают на деньги от государственных структур поддержки из разных стран — из Латинской Америки или из Европы.

Многие говорят, что раньше в Долине было много госзаказов.

— А сейчас их нет?

— Сейчас они, возможно, и есть, но это не история про стартапы на ранней стадии.

— Кроме Маска, что еще в тренде? Возможно, какие-то определенные технологии?

— Блокчейн. Все, что связано с уберизацией… Уберизацией всего, что только возможно — уборки, аренды садового инвентаря, отношений.

— В уберизацию банков я лично не верю…

— Уберизация банков — это блокчейн. Еще — искусственный интеллект. Многие большие компании работают над тем, чтобы сделать это более доступным, в том числе для стартапов. Облачные сервисы по искусственному интеллекту есть у многих больших компаний — IBM, Amazon, Microsoft. Они предлагают эти сервисы в том числе стартапам.

— Насколько большие корпорации активны в Долине?

— Большие корпорации — это сердце Долины. Они выступают как поставщики технологий, кадров и денег.

— В чем нуждаются в первую очередь российские стартапы?

— В последнее время они нуждаются прежде всего в деньгах. Не хватает качественных инвестиций. Есть довольно значительное количество проектов, которые заслуживают поднятия следующего раунда, но не могут найти инвесторов в силу того, что сейчас происходит…

— Ты, насколько я знаю, уже лет пять тесно работаешь с Долиной. Что изменилось за последнее время?

— Сейчас, как многие говорят, все сильно перегревается. Мне кажется, что это похоже на правду. Появилось очень много бизнес-ангелов, все, у кого есть лишние деньги, начинают их нести в стартапы. Это стало сделать намного проще, сейчас любой желающий может разместить свои $10–20 тыс. в стартап. Стартапов стало очень много. Если часто говорят, что в России много мусорных стартапов, то в Америке их еще больше.

— Что такое мусорный стартап?

— Это когда ты слушаешь питч, и кажется, что это какой-то бред. А потом подумаешь — и понимаешь, что это и вправду бред smiley. Этого добра всегда было достаточно, а сейчас стало совсем много.

Еще из трендов: появилось очень много корпоративных или вертикальных акселераторов, которые пытаются всосать в себя инновационный дух от стартапов. Появилась даже шутка: не знаешь, что сделать? Сделай корпоративный акселератор.

Финансовые акселераторы — это не всерьез и ненадолго. В течение следующих пяти лет большинство корпоративных акселераторов и инкубаторов уйдут с рынка. На смену привычным акселераторам придут более разносторонние партнерские отношения между банками и стартапами.

Часто, правда, как человек с российским бэкграундом, когда смотришь на мусорный стартап, не сразу понимаешь, что он мусорный, поскольку они представляют свои питчи на очень высоком уровне.

— Насколько важно это умение представить свой стартап?

— Оно очень важно, американцев учат этому со школы, и конкурировать с ними в этом очень сложно. Нужно уделять этому большое внимание — учиться, тренироваться, работать над собой.

— Если бы ты создавал сейчас в России обучающие курсы для стартапов, чтобы ты в первую очередь включил в программу?

— Прежде всего это умение питчеваться. Потом — финансовая грамотность, умение считать свои деньги, понимать, как работают денежные потоки в стартапе.

И, если говорить о выходе на американский или глобальный рынки, то это понимание, что такое конкуренция. И как работать в условиях конкуренции. Уровень конкуренции в Америке совершенно не сравним с российским. Очень многие проекты, с которыми мы работали, выходя на рынок США, осознают, что если в России на их клиентов претендовало, может быть, две-три компании, то здесь претендуют десятки. И у всех продукты по качеству примерно одинаковые. У многих новичков энтузиазм сразу падает. Надо сразу настраиваться на борьбу.

Антон Арнаутов , Банкир.Ру