Все
разделы

Публикации

Минное поле Центрального банка, навстречу Продовольственной программе, человеко-часы текут по трубе, банковское лобби США против финтехстартапов

Сегодня в блогах: Яков Миркин, Константин Сонин, Андрей Нечаев, Андрей Нальгин, Марк Свиткин, Игорь Николаев, Оскар Уильямс-Грут, Мэтт Иглесиас, Джулия Ля Рош, Марк Лайтенфельд

Яков Миркин

Тормозит ли центральный банк экономику 

Сжимаемся. Опустыниваемся. Песочек сушится.

Тормозит ли центральный банк экономику?

Кредиты Банка России, предоставленные коммерческим банкам (как бы они ни назывались и в какой бы форме ни давались),— ключевой источник денег в экономику. Жить без них нельзя. За полгода (январь—июнь 2015 года) они упали на 25%.

Так происходит борьба с инфляцией, и на горизонте появляется все больше желтых пятен высохшей травы.

Кредиты одних банков другим — минус 25%. Деньги на счетах предприятий в банках — тоже упали (на 3%). Однако бодрое и уверенное в себе население держит банки на плаву. Прирост вкладов за это время — плюс 7%.

Что ж, жизнь не задалась: активы-пассивы банков по России упали на 5,3%.

Но самое главное — в минусе кредиты, выданные банками. Без них экономики становятся сухим полем. За полгода кредиты упали номинально на чуть-чуть. На 2%.

Но, вообще-то, они должны расти.

А они падают.

Хотя, если вспомнить, что у нас еще и двузначная инфляция, то это уже не чуть-чуть. Реальное «стоимостное» наполнение кредита — минус 10–15% за январь—июнь 2015 года.

Итак: охлаждение, заморозки.

Рубль скачет сам по себе (нефть, курс доллара), инфляция несется за рублем, процент — упирается в небеса, кредит — усыхает.

Что еще?

Минное поле.

За полгода число действующих кредитных организаций — минус 37.

Прогноз на год — минус 75–90. 10% от их числа на начало года.

Что ж, жить можно, не критично, ручки-ножки еще не напоминают палочки, но жары, суши и возможностей остаться у заколоченных дверей своего банка — сколько угодно.

Откуда данные? Из Банка России. ЦБР — уникальный центр раскрытия информации. «Обзор банковского сектора» за август 2015 года.

Константин Сонин

Две дилеммы ЦБ 

Как всегда, когда скачет обменный курс, внимание приковано к ЦБ. Сейчас перед ним стоят две основные дилеммы.

(1) Стоит ли вмешиваться в происходящее на валютном рынке? В последние годы ЦБ последовательно не вмешивался в определение валютного курса. По существу, к «плавающему» обменному курсу ЦБ перешел три или четыре года назад, но до осени прошлого года пытался сглаживать колебания. То есть, например, если сегодня курс 28 рублей за доллар, а ЦБ чувствует, что рубль начинает дешеветь, то он продает доллары так, чтобы назавтра курс был 28,50, послезавтра — 29, после-послезавтра 29,50, и так далее. Технически, конечно, все гораздо сложнее (хотя в 2014 году формула сглаживаний была вполне прозрачной), но суть именно в этом — не определяя, как выглядит равновесное значение, следить за тем, чтобы скачки не были слишком сильными день ото дня. Осенью 2014 года от практики сглаживания пришлось отказаться, на мой взгляд, из-за того что колебания «фундаментальных показателей» стали такими большими, что появился риск того, что резервы будут быстро растрачены только на это сглаживание.

Задним умом, конечно,— если бы ЦБ в ноябре-2014 знал бы, какими стабильными будут цены на нефть в первой половине 2015 года и на каком уровне они стабилизируются, то можно было бы от сглаживания в октябре 2014 года не отказываться. Но это именно задним умом понятно. Вот и сейчас — за последний месяц и цены на нефть, и рубль скакнули, ЦБ вмешиваться не стал. (Отказ от ежедневной покупки $200 млн был символическим действием с точки зрения обменного курса; кстати, и покупка тоже). Мне кажется, потому что понимает, насколько опасно было бы взять на себя ответственность за какой бы то ни было обменный курс. (Не политическую ответственность, конечно, ответственность перед теми, кто строит планы на будущее.)

(2) Более важный вопрос для ЦБ — величина ключевой ставки, основном при плавающем обменном курсе, инструменте денежной политики. Чтобы снизить инфляцию (которая сейчас 15% — на столько выше цены сейчас, чем год назад, а за 2015 год будет 11–12%), нужно ключевую ставку держать повыше. (ЦБ может инфляцию просто остановить, «зажав» ставку, но цена для экономики — в форме спада производства — будет очень высокой.) С другой стороны…

А вот что, собственно, давит (и изнутри, и снаружи) на ЦБ с другой стороны? Кому нужно, чтобы ключевая ставка была ниже? В Америке и Европе центробанки снижали ключевую ставку до нуля (и «ниже нуля» с помощью количественного смягчения), чтобы облегчить задачу для бизнеса — чтобы появлялись новые инвестпроекты и создавались, снижая безработицу, новые рабочие места. Но у нас нет не то что высокой безработицы, она у нас просто низкая. Конечно, судя по спаду производства, у бизнеса появились свободные мощности (что такое «спад производства» — это увольнение сотрудников и высвобождение мощностей), но правда ли, что дело в высокой ключевой ставке? Собственно, она (11%) и невысокая с учетом инфляции — вовсе не факт, что именно она сдерживает расширение производства.

Но вот кому точно нужна высокая инфляция — это должникам. Дело ли в «жадной кредитной политике» или в нерациональности населения, но должников много. Им выгодна инфляция. Кстати, говорят, что «инфляция — налог на бедных». Это в 1990-е было. А теперь, когда бедные набрали кредитов, они же отчасти и бенефициары. Есть крупные бизнесы с огромной рублевой задолженностью. Они-то и просят ключевую ставку пониже, то есть буквально, инфляцию повыше. И, конечно, бюджет — высокая инфляция позволяет перераспределять деньги между статьями (например, увеличивая военные расходы за счет пенсий, образования и здравоохранения) незаметно для окружающих.

В принципе, от большой задолженности есть вред. Не в факте самого долга, конечно: любой долг — это чье-то богатство. «Снизить» чей-то долг, не отдавая, это всегда — уменьшить чье-то имущество. Вред от задолженности состоит в том, что если долг слишком большой, у должника исчезают стимулы работать, потому что заработает он больше или меньше, неважно, ему все равно ничего не остается. (Именно из-за этого кредиторы идут на сделки с должниками, прощая часть долга для того, чтобы должник сумел заплатить оставшуюся часть.) Инфляция помогает решать проблему с долгами, перераспределяя богатство от кредиторов к должникам. И, похоже, это давление — в пользу должников — у нас сейчас достаточно сильно, чтобы не давать ЦБ бороться с инфляцией так, как он бы хотел.

Андрей Нечаев

Куда смотрел наш мегарегулятор? 

При отзыве лицензии у Пробизнесбанка Центробанк констатировал наличие в банке «дыры» (превышения обязательств над активами) 67 млрд рублей с соответствующими последствиями для клиентов и вкладчиков. Резонно возникает вопрос: а куда смотрел раньше наш мегарегулятор? Как постоянно ужесточающийся надзор мог не заметить вывод и проедание активов банка в таких гигантских размерах?! Вопиющая некомпетентность, если не что-нибудь похуже.

Хочется узнать, и как наши доблестные правоохранительные органы допустили вывод активов банка, в том числе за рубеж, а затем и бегство вслед за ними владельцев банка? Кто понесет за это ответственность кроме потерявших деньги граждан?

Если ЦБ в кратчайшие сроки не найдет решение, то прилично было бы подать в отставку если не самому председателю, то, по крайней мере, заместителю, курирующему банковский надзор.

Андрей Нальгин

О китайских ударах по российским амбициям 

Вероломно девальвировав юань в интересах стимулирования национального хозяйства, Китай вольно или невольно нанес удар по России. Точнее говоря, даже три удара.

Во-первых, от этого шага Нацбанка Китая сильно и не совсем заслуженно пострадал российский рубль. Morgan Stanley включил его в проблемную десятку национальных валют, чья уязвимость перед снижением обменного курса ренминби наиболее велика. Всех их объединяет значительная экспортная ориентированность экономик и высокая доля Китая во внешнеторговых связях.

И хотя по степени возможного негативного эффекта от девальвации китайской валюты рубль находится не на первых позициях, пребывание в списке валют-аутсайдеров — не самое благое дело.

Во-вторых, девальвация юаня, примененная в качестве решительного средства переломить негативные тенденции в китайской экономике, сформировала негативные ожидания в отношении глобального экономического роста. И, соответственно, в отношении цен на сырьевые товары — нефть, газ и металлы в первую очередь. Для нефтезависимого рубля это еще один аргумент в пользу слабости. Антибонусом к этому идет переговорная позиция КНР по импорту углеводородов из России, которая уже ужесточается.

В-третьих, действия Китая ставят под сомнение экономический потенциал БРИКС. С учетом уже известных прогнозов о слабой пятерке валют развивающихся рынков, все денежные единицы этого геополитического объединения так или иначе объявлены не внушающими доверия.

Возможно, в этом есть некий элемент мягкого сдерживания союза пяти стран, который в последнее время начал обретать черты некоего института, способного не только к декларациям ни о чем во время редких саммитов. Ожидания в отношении БРИКС заметно потускнели, и связанные с ними амбиции тоже.

Меж тем естественно и незаметно почили такие громкие проекты, как «Москва — международный финансовый центр» и «рубль — мировая резервная валюта». Мечты об энергетической сверхдержаве улетучиваются по мере угасания надежд на быстрый возврат нефтяных цен хотя бы к прошлогодним максимумам. Наконец, Искандеры тоже прекращают свой смех.

Станет ли китайский удар по рублю еще одним отрезвляющим фактором?

Марк Свиткин

Экономика трубы в человеко-часах 

Почти всегда чтение очередного анализа китайской экономики сопровождалось интуитивным внутренним протестом. Даже при хорошем и честном разборе деталей оставалось впечатление искаженной картины. Наконец, сформулировал для себя.

Китай не экспортирует товары. Почти никаких китайских товаров не существует в природе. Китай экспортирует трудодни своих граждан. Это почти такая же монотоварная экономика трубы, как и наша. Только по трубе течет не нефть, а человеко-часы. Именно поэтому в Китае сохраняется такая жесткоцентрализованная система управления. Управлять производством и экспортом монотовара можно из одного центра. В отличие от гораздо более сложных экономических организмов, существующих в западных странах (включая Японию, Корею и пр.). Сложный организм требует гораздо больше степеней свободы и децентрализованного управления. Под таким углом зрения проблемы китайской экономики становятся очевидны.

Внешний спрос на китайские трудодни объективно падает. Во-первых, они уже не так дешевы, как 10 лет назад. Во-вторых, глобальная автоматизация возвращает производства ближе к авторам товаров. В-третьих, постиндустриальная структура потребления характеризуется ростом доли нематериальных товаров (медицинских и финансовых услуг, книг, фильмов, музыки, новостей, софта), в производстве которых китайские трудодни не имеют экспортного потенциала.

Как они будут выкручиваться? Не знаю. Но девальвация юаня этих проблем точно не решит. В лучшем случае смягчит кризис.

Игорь Николаев

Еще раз о еде 

Рутинные справки Росстата на тему уборки урожая в предыдущие годы не привлекали большого внимания. Вот и я смотрел их внимательно от случая к случаю.

В этом году в свете происходящего в последнее время (резкое сокращение оборота розничной торговли пищевыми продуктами — на 9,1% в июне текущего года по сравнению с июнем 2014 года, уничтожение антисанкционных продуктов, намерение властей ограничить поголовье сельскохозяйственных животных и птицы в личных подсобных хозяйствах) все, что касается продовольственного обеспечения, стало привлекать дополнительное внимание.

Помня о том, что «хлеб всему голова», как было не посмотреть внимательнее последнюю справку Росстата «О ходе уборки урожая зерновых и зернобобовых культур на начало августа 2015 года».

Итак, к этому времени зерна намолочено 28,7 млн тонн, что на 17,9% меньше, чем к началу августа 2014 года. Средний сбор зерна с гектара составил 34 центнера, что также меньше показателя 2014 года — 35,8 центнера. А ведь нынешний год не какой-то сверхнеблагоприятный с точки зрения природно-климатических условий.

Критичны ли эти показатели? Конечно, нет. Но все-таки они также должны заставлять более ответственно подходить к решению всех вопросов, касающихся продовольственной безопасности.

Знаете, в СССР тоже до поры до времени не могли и мысли допустить, что в эпоху «развитого социализма» придется принимать Продовольственную программу страны. Однако дожили и до такого…

Если кто-то думает, что все это осталось в прошлом вместе с планово-распределительной системой хозяйствования, а сама рыночная экономика плюс наше богатство в виде нефти и газа гарантируют нам вечное продовольственное изобилие, то все ведь может и измениться (пока теоретически).

Впрочем, почему теоретически? Суровая действительность богатой нефтью Венесуэлы как раз свидетельствует о том, что если очень «постараться», то можно и с обеспечением населения продовольствием получить проблему.

Последний шаг властей — расширение списка стран, по отношению к которым также будет действовать российское продовольственное эмбарго,— он также из числа тех мер, которые ведут к проблемам с обеспечением людей продовольствием. Причем пагубность подобных мер с точки зрения ускоренной инфляции и снижения качества продуктов признал на днях даже аналитический центр при правительстве РФ.

Вдумайтесь, пожалуйста: фактически правительственная структура признает негативное влияние пресловутого продовольственного эмбарго, а мы это эмбарго расширяем и усиливаем.

В верхах, такое впечатление, недопонимают и то, что продовольственная проблема — это необязательно дефицит продуктов питания. Если люди вынуждены экономить на еде, а это реально уже есть сегодня, это тоже продовольственная проблема.

При социализме физически не хватало продуктов, при нынешнем российском капитализме — не у всех хватает денег, чтобы эти продукты приобрести. Как говорится, «хрен редьки не слаще». Но если тогда это было следствием системных недостатков самой плановой экономики, то сегодня это результат неправильных решений. Голода, конечно, не будет, как его не было и в тяжелейшие годы трансформационного кризиса 1990-х годов прошлого века. Но ситуация ухудшается, поэтому очень бы хотелось, чтобы власти не множили решения, закрепляющие эту негативную тенденцию.

Оскар Уильямс-Грут

UBS поддерживает FinTech-стартапы 

Банк UBS готов тратить тысячи долларов и сотни часов на коучинг FinTech-предпринимателей и стартапов, которые помогут банку с современными технологиями.

Недавно швейцарский банк разработал новую инициативу, названную The Future of Financial Challenge — глобальный поиск стартапов, который поможет улучшить ключевые направления работы финансового учреждения. UBS интересуют стартапы по четырем направлениям: клиентский опыт, продукты и услуги, эффективность и безопасность.

Поскольку тем много и каждая из них обширна, банк не испытывает недостатка претендентов. UBS заинтересован «в поиске инноваций и потенциально новых технологических идей и решений, которые могут поддержать трансформацию банковского сектора». Победители получат до $50 тысяч, общий призовой фонд составляет $125 тысяч. Также победители получат поддержку топ-менеджеров банка. В частности, глава IT-подразделения UBS Оливер Буссманн, отвечающий за глобальные технологии, будет лично заниматься стартапами в Лондоне.

Представители банка заявляют, что соревнования в рамках проекта Future of Finance помогут предпринимателям коммерциализировать свои идеи и технологии, получить глубокие экспертные знания в банковском деле, одновременно усиливая позиции UBS на глобальном рынке. Как отметил Оливер Буссманн, этот конкурс нужен UBS, поскольку «цифровые решения стимулируют беспрецедентные изменения в банковской сфере, а радикально новые технологии представляют уникальную возможность для постепенных изменений предложений клиентам банка». Это означает, что новые финтехстартапы используют технологии, чтобы делать вещи быстрее и умнее, поэтому банк хочет получить их опыт прежде, чем клиенты начнут покидать банк.

Финансовый кризис удешевил технологии, банки потеряли доверие клиентов, возникли идеальные условия для компаний, что поспособствовало новой волне инноваций в финансах. За несколько лет появились и выросли новые направления: p2p-кредитование, краудфандинг и новые платежные технологии.

Напомним, в апреле UBS запустил инновационную лабораторию в Level39, крупнейшем европейском акселераторе для финтехпроектов, и нацелился на создание решений в сфере биткоин блокчейн.

Такие компании, как Funding Circle и TransferWise, появившиеся после 2008 года, сегодня стоят более $1 млрд и откусывают часть банковского бизнеса. Сотни других стартапов стремятся урвать какую-то часть банковского рынка, и это большая проблема.

В прошлом банки начали бы развивать конкурирующие продукты и попытались бы конкурировать с выскочками на одном поле. Но новые требования, введенные после 2008 года, не позволяют средним банкам быстро маневрировать.

Бывший банкир Эми Ноайокас, основатель инвестиционной финтехкомпании Anthemis, считает, что происходят очень большие изменения на рынке финансовых услуг, и банкам для получения объективной картины полезно посмотреть на них снаружи.

Anthemis поддержал инновационные финтехстартапы eToro и Climate Corporation. Стартап eToro — социальная торговая платформа. Climate Corporation — компания, которая предоставляет страховку для фермеров на основе метеорологических данных. В 2013 году она была продана агрохимическому гиганту США Monsanto за $1,1 млрд. Ранее Anthemis стал одним из первых инвесторов в портал онлайн-недвижимости Zoopla.

Эми Ноайокас отмечает, что «успех сопутствует тем банкам и финансовым учреждениям, которые признают, что сами не могут реализовать многое, но готовы искать те области и технологии, в которых возможны реформы, и партнеров, которые сделают все остальное. Такая модель будет очень успешным предприятием для некоторых финансовых учреждений».

Именно это и делает UBS. По тому же пути пошел Barclays, он сотрудничает с акселератором TechStars и также работает по конкретной финтехпрограмме в Лондоне.

Мэтт Иглесиас

Хедж-фонды опаснее пассивных стратегий инвестирования 

Исследования еще раз показали, что хедж-фонды как инвестиционный инструмент приносят своим вкладчикам еще меньше доходов, чем простые пассивные инвестиционные стратегии.

Новое исследование  Михаила Тупицина и Пола Лейбцигера из Monash University показало, что грабеж вкладчиков носит еще более фундаментальный характер, чем предполагалось. Хедж-фонды порой не только не проводят хеджирование, но и не управляются вообще.

Чтобы получить такой вывод, авторы применили математический анализ и проанализировали различные инвестиционные стратегии хедж-фондов и оценили их прибыль при работе на различных рынках. Основная идея исследования заключалась в том, что линейные показатели пропорциональны тому, что вы могли бы получить от фонда, в то время как нелинейные не взаимосвязаны с простым индексом.

В теории, хедж-фонд — это использование некой активной стратегии, которая позволяет получать прибыль вне зависимости от колебаний на рынке. Авторы исследования утверждают, что в большинстве случаев этого не происходит. «В долгосрочной перспективе многие хедж-фонды ведут себя как альтернативные бета-портфели и поддерживают линейные воздействия на систематические факторы риска».

Как тут не вспомнить, что Apple, Facebook, Google являются тремя наиболее популярными компаниями для инвестиций хедж-фондов. Это большие компании. И, очевидно, высокотехнологичный сектор США в последнее время многого добился. Но простая покупка акций интернет-гигантов принесла бы вам большую прибыль, поскольку не пришлось бы платить комиссионные за управления активами.

Кульминационный пункт исследования, но не редкий для хедж-фондов: возврат нелинейных фондов на 0,1% меньше, чем возвращается линейных средств. Другими словами, вы вкладываетесь в хедж-фонд, надеясь на активную стратегию управления вашими средствами и прибыль, а выходите с тем же, что вложили. Если повезет, потому что потери очень вероятны. Даже если вы достаточно богаты, чтобы получить доступ к экзотическим инвестиционным материалам, и хотите следовать основным советам инвестора для долгосрочного сохранения капитала, как кто-то еще, используйте пассивные стратегии инвестирования вместо того, чтобы пытаться обыграть рынок.

Джулия Ля Рош

Банк оштрафовали за коррупционные сделки 

Bank of New York Mellon согласился выплатить штраф в размере $14,8 млн для досудебного урегулирования обвинений во взяточничестве в соответствии с законом США о коррупции за рубежом. Американские регуляторы выдвинули обвинения в отношении Bank of New York Mellon за предоставление доступа к программам студенческих стажировок членам семей иностранных государственных чиновников, аффилированных с неназванным суверенным инвестиционным фондом в одной из ближневосточных стран. Сын и племянник одного из чиновников и сын другого чиновника из неназванной ближневосточной страны прошли стажировки в банке, не имея на то законного основания. Как показало расследование Комиссии по ценным бумагам и биржам США, BNY Mellon не оценивал членов семей через свои существующие, высококонкурентные программы стажировки, в которых зафиксированы строгие стандарты найма, но в 2010 и 2011 годах организовал стажировку в Европе для детей чиновников, имеющих отношение к фонду благосостояния ближневосточной страны. Просто в банке хотели сохранить партнерство с ближневосточным фондом.

Как отмечается в решении комиссии, принятые на стажировку молодые люди не только не имели требуемой для стажировки академической или профессиональной подготовки, но и не проявили усердия при прохождении практики.

Марк Лайтенфельд:

Как понять, что дивиденды в безопасности 

Акции приобретаются по многим причинам, главным образом в надежде, что актив со временем подорожает. Еще один важный фактор — выплата дивидендов. Если компания сокращает их размер, можете быть уверены, что акции не будут расти в цене.

На самом деле будет происходить обратное. Компании, которые уменьшают свои дивиденды, как правило, видят, что цены на их акции падают.

Я предполагаю, что вы не хотите стать владельцами акций подобных компаний. Вот простой способ, чтобы определить, может ли компания платить дивиденды...

Следите за движением денежных средств. Это, как правило, отражается в ежеквартальном отчете.

Есть несколько ключевых моментов, на которые вы должны обратить внимание:

финансы, связанные с основной деятельностью;

капитальные расходы;

выплаченные дивиденды.

Денежный поток от операций говорит, сколько денег компания заработала, капитальные затраты — сколько вложила в оборудование, средства и т. д. Разница между ними — свободные денежные средства. Чем их больше, тем больше дивиденды. Если это не так, значит, компания не зарабатывает достаточно денег, чтобы выплатить дивиденды. В этом случае компания вынуждена искать средства или продавать акции, чтобы заплатить акционерам. В идеале компания должна выплачивать до 75% свободных денежных средств в виде дивидендов, чтобы в случае спада иметь запас средств для выплат в будущем году.

Еще один способ определения дивидендного здоровья — основные фонды компании, недвижимость инвестиционных фондов, компании по развитию бизнеса и банки. Но для большинства компаний свободный денежный поток является лучшим способом, чтобы оценить, являются ли дивиденды здоровым или компания находится в опасности.

В сентябре прошлого года я писал, что Seadrill выплатила больше дивидендов, чем может заработать. Более того, доходы Seadrill от операционной деятельности даже не покрывают дивиденды. Рейтинг акций компании был понижен в моих рейтингах безопасности дивидендов. Два месяца спустя выплата дивидендов была приостановлена.

Нет других показателей, которые станут индикатором способности компании выплачивать дивиденды в денежной форме. Дивиденды выплачиваются реальными деньгами, а не доходами, которыми можно манипулировать. Денежный поток показывает, сколько денег заработала компания, и он идет на выплаты дивидендов. Так что при определении безопасности ваших вложений это первое, на что вы должны смотреть.

 

София Симонова , Банкир.Ру